Валерий Александров Согласно данным, опубликованным в новом отчете Still Digging 2026 независимой исследовательской организации Global Energy Monitor, мировой рынок угля демонстрирует противоречивые тенденции. Несмотря на замедление глобального спроса и исторический спад ввода в эксплуатацию новых шахт в 2025 году, планы по расширению угледобывающих мощностей продолжают расти. По оценкам аналитиков, совокупная проектная мощность новых предприятий увеличилась на одиннадцать процентов по сравнению с 2024 годом и достигла 2521 миллиона тонн в год. Эта статистика указывает на то, что развитие отрасли все больше зависит от планов ограниченного числа стран, а не от широкого мирового спроса.
Разработка новых угольных проектов сконцентрирована преимущественно в пяти государствах. Около девяноста двух процентов всех предлагаемых мощностей приходится на Китай, Индию, Австралию, Россию и ЮАР. Основным драйвером роста в 2025 году стала Индия, где объем планируемой добычи увеличился почти вдвое – с 329 до 638 миллионов тонн в год. Этот резкий скачок в первую очередь связан с инвестиционной активностью в ведущих угледобывающих штатах страны – Джаркханде и Одише. Индийское правительство ставит масштабные цели по добыче сырья для удовлетворения растущих энергетических потребностей на фоне аномальной жары и промышленного роста.
Безоговорочным лидером по объему разрабатываемых мощностей остается Китай, на долю которого приходится более половины всех мировых проектов – 1321 миллион тонн в год. Хотя рост числа новых проектов в этой стране остановился, текущие объемы все еще превышают показатели остального мира вместе взятые. Основная деятельность сосредоточена в автономном районе Внутренняя Монголия, а также в провинциях Шаньси, Синьцзян и Гуйчжоу. При этом ввод новых мощностей в Китае в 2025 году значительно снизился, что отчасти объясняется развитием ветровой и солнечной энергетики, а также ужесточением проверок на предприятиях.
Австралия занимает третье место в мире по объему планируемых мощностей, ориентируясь в основном на экспорт металлургического угля. Однако власти австралийского штата Новый Южный Уэльс недавно ввели запрет на создание новых автономных шахт, отдавая предпочтение расширению уже существующих открытых карьеров. В России объем планируемых мощностей зафиксировался на уровне около 100 миллионов тонн в год. Данное плато эксперты связывают с логистическими ограничениями, нехваткой рабочей силы и западными санкциями, которые снизили инвестиционную привлекательность отрасли. ЮАР также сохраняет стабильные планы по развитию угледобычи, хотя правительство страны параллельно реализует многомиллиардный инвестиционный план по переходу на более экологичные источники энергии.
В Северной Америке активность остается ограниченной. В Канаде основная часть новых проектов сосредоточена в провинции Британская Колумбия и предназначена исключительно для экспортных рынков. В США наблюдалась выдача разрешений на несколько проектов, однако в целом американская угольная отрасль уступает позиции более дешевым альтернативам. На Африканском континенте новые проекты локализованы преимущественно в Мозамбике, Ботсване и Танзании. Напротив, в Европе продолжается планомерный отказ от использования этого вида топлива. Норвегия полностью завершила этот процесс после закрытия последней шахты на архипелаге Шпицберген, присоединившись к Германии, Чехии, Румынии и Греции, где также реализуется политика планомерного закрытия угольных предприятий.
Аналитики отмечают существенный дисбаланс между созданием новых проектов и закрытием старых. К 2035 году планируется вывести из эксплуатации лишь около 1145 миллионов тонн действующих мощностей, что составляет менее половины от объема заявленных к постройке проектов. При этом примерно три четверти предлагаемых мощностей приходятся на абсолютно новые шахты, а не на расширение существующих. Это означает, что многие страны планируют увеличивать добычу с нуля, игнорируя признаки стагнации на глобальном рынке.
Стремление государств строить новые шахты на фоне снижения спроса в электроэнергетике объясняется поиском новых путей использования ресурса для обеспечения энергетической безопасности. В Китае около пятнадцати процентов предлагаемых мощностей предназначены для угольно-химической промышленности, которая производит синтетическое топливо и материалы, заменяющие импортные углеводороды. В Индии правительство активно субсидирует проекты по газификации угля для снижения зависимости от импорта сжиженного природного газа и удобрений. Эти инициативы формируют новые сектора потребления, которые могут нивелировать усилия по снижению выбросов.
Отдельной проблемой остается вопрос мониторинга парниковых газов. Эксперты подчеркивают, что улавливание метана на действующих и закрытых угольных шахтах могло бы стать альтернативным источником энергии без необходимости расширения добычи. Однако в мире практически отсутствует строгий контроль за выбросами на карьерах открытого типа. Например, спутниковые наблюдения показали, что один открытый карьер в австралийском бассейне Боуэн выбрасывает значительные объемы газа, не учитываемые ранее должным образом. Лишь несколько стран обязывают компании регулярно контролировать и публиковать данные о метановых выбросах.
Помимо прочего, в мире простаивает огромное количество уже существующих активов. США являются абсолютным лидером по объему законсервированных мощностей – большинство из них расположено в угольном регионе Аппалачи, на территориях штатов Западная Виргиния, Пенсильвания, Кентукки и Виргиния. За ними следуют Китай и ЮАР. В этих условиях строительство новых шахт вместо оптимизации работы существующих предприятий выглядит крайне противоречивым решением, несущим экономические риски в долгосрочной перспективе.
